Король взглянул на жену. Сабриэль сидела за своим письменным столом и, как обычно, писала письма: своей старой школьной подруге, какому-то известному бизнесмену, а может быть, члену Общины Анселстьерры… Она обещала в письмах поддержку и золото и, возможно, намекала на то, что может случиться, если они будут настолько безрассудны что одобрят попытку Королини устроить переход сотен тысяч беженцев с Юга через Стену в Старое Королевство.

Тачстоуну до сих пор непривычно было видеть Сабриэль одетой, как сегодня, в анселстьеррские придворные одежды, а не в сине-серебряный плащ, с колокольчиками Аборсена на перевязи на груди и мечом на боку. Странно выглядела она в этом серебряном платье с гусарским ментиком, накинутым на плечо, и в маленькой плоской шапочке, приколотой к копне ее непокорных черных волос. И маленький автоматический пистолет в изящной серебряной сетчатой сумочке у пояса не заменял меча. Впрочем, костюм Тачстоуна тоже не был удобным и совсем не защищал его. Острый кинжал легко мог пройти сквозь пиджак из роскошной шерсти, а уж что до пули… Кроме того, рубашка с жестким воротником и галстуком слишком сдавливала шею.

— Мне передать ваши извинения, сир? — спросил Дэймид.

Тачстоун нахмурился и посмотрел на Сабриэль. Она училась в Анселстьерре и гораздо лучше понимала этих людей и их правителей, поэтому ведала всеми дипломатическими делами.

— Нет, — возразила Сабриэль, запечатала последний конверт и встала из-за стола. — Сегодня вечером заседает Община и, возможно, Королини будет представлять свой проект Принудительной Эмиграции. Блок Дофорта может дать нам голоса для аннулирования этого проекта. Мы должны быть на приеме в саду,

— В таком тумане? — удивился Тачстоун. — Как же можно устраивать прием в саду?

— Они никогда не обращают внимания на погоду, — пояснила Сабриэль. — Мы все будем там стоять, пить зеленый абсент, элегантно есть нарезанную морковку и считать, что «великолепно проводим время».