— Нет, Саша, нет! Ты совсем сдурел с голодухи?! Мне нельзя, я же только вчера из больницы выписалась! Прекрати, поставь меня!

При упоминании о больнице Саша быстро остыл. Да, конечно, как же он не подумал? Действительно нельзя. Бедная девочка и так настрадалась, там же сейчас сплошная живая рана…

— Прости, Аленький, я не подумал. Прости, родная. А когда можно будет?

— Не раньше, чем через месяц, — ответила Алька, одергивая короткую юбчонку.

Александр вздохнул тяжко:

— Как долго…

Алька усмехнулась:

— Не переживай, это только мне нельзя, тебе-то можно. Я вот сейчас уеду, и тебе сразу будет можно…

***

Свадьбу сыграли через два месяца после "выкидыша". Самое смешное, что Саша выглядел на ней гораздо более счастливым, чем Алька. За два месяца он столько дум передумал, и пришел, наконец, к однозначному выводу — лучшей жены, чем Алька, ему не найти. Только она одна видит в нем красавца, только с ней одной он такой неутомимый любовник. На очередных коротеньких гастролях он таки воспользовался возможностью и проверил действие своих чар на других женщин. Оказалось, Гераклом его воспринимает только Алька. Только она одна так сладко стонет, так страстно выгибается в его руках, только с ней одной он круглосуточно "готов к труду и обороне". Да и, чего уж там, сам возбуждался только в ее присутствии, только от ее восхищенного взгляда, только от ее нежных прикосновений. Радовало Александра и то обстоятельство, что замуж за него Алька пошла сугубо по любви, не имея за пазухой ни малейшего расчета. Это другие мужики попадались на хитрые женские уловки, это чужие жены выходили замуж сугубо за квартиру и московскую прописку. Его же Аленька сама так и сказала — не нужна, мол, мне твоя квартира, и прописка московская не нужна. А раз не за квартиру-прописку выходит, стало быть, любит.