Алька забыла про чашку, которую держала в руках, забыла о том, что выглядит, как лахудра со спутанными и всклокоченными волосами, ведь даже причесаться из-за сериала не успела, в старенькой хлопковой ночной рубашке, а зеркало не могло ей этого подсказать, ведь оно не передавало нормального изображения. Забыв обо всем на свете, Алька сходу сунула руку по локоть в то, что еще недавно было зеркалом. Холодная муть субстанции уже не испугала ее. Алька старательно ощупывала скрытое от глаз пространство зазеркалья, надеясь наткнуться хоть на что-нибудь и попытаться узнать это на ощупь. Однако "там" ничего не было. По крайней мере, ничего не попадалось ей под руку.

С явным разочарованием Алька вытянула руку обратно и уставилась на нее, как на пришельца из космоса. Но, как и вчера, на руке не осталось ни малейшего напоминания о путешествии в неизведанное. Ни о чем не думая, Алька просунула в субстанцию голову и попыталась рассмотреть зазеркалье. Однако и рассматривать было нечего — перед глазами стелилась все та же муть субстанции. И с близкого расстояния это уже нисколечко не напоминало море, пусть и вертикальное. Вода предполагала пусть минимальную, но прозрачность. Здесь же ее не было и в помине. Субстанция теперь еще больше напоминала желе, только не прозрачное, а плотно-матовое, как будто в крутой отвар черники влили густое молоко и все это варево от души сдобрили желатином или крахмалом.

Забыв обо всем на свете, полностью отдавшись собственному любопытству, Алька, ухватившись свободной рукой за край зеркала, перекинула в субстанцию сначала одну ногу, потом вторую. Она уже практически вся находилась вне квартиры, там, где должна была бы быть кладовка. С собственным домом ее теперь связывала только рука, все еще держащаяся за край зеркала. Впереди и по бокам по-прежнему ничего не было видно. Алька оглянулась назад. В сумраке едва проглядывал овальный контур зеркала, чуть просвечиваясь сквозь плотное марево. Все так же не задумываясь о последствиях, Алька отпустила руку, связывающую ее с настоящим.