***

Сначала она увидела свет. Марево расступалось постепенно, благодаря чему Альке удалось не ослепнуть от яркого солнца. Она стояла в большой комнате напротив окна. Комната сама по себе была просторной и светлой, сейчас же, заполненная солнцем, казалась и вовсе бесконечной — стены бледно-желтого цвета можно было увидеть, лишь приглядевшись. У перпендикулярной окну стены торцом стояла широкая кровать под тяжелым балдахином. По обе стороны от нее расположились небольшие резные тумбочки светлого дерева на изящных гнутых ножках. Алькины ноги утопали в пушистом ковре в тон стенам. Не отдавая отчета, где находится, Алька подумала завистливо: "У, живут же люди! А мой Таракан, гад такой, никогда из нищеты не выберется".

Алька не успела толком осознать и разглядеть, где находится, как дверь в комнату распахнулась и на пороге возникла крупная женщина вся в безумных ярко-рыжих кудряшках:

— Вставайте, Альбиночка! Уже полдвенадцатого…

Взгляд ее, уткнувшийся в обалдевшую Альку, застыл удивленно:

— Вы уже встали? Хм. вы не забыли, Альбиночка, у вас сегодня репетиция в два часа? — и, пристально оглядев Альку с ног до головы, дама спросила: — Вы себя хорошо чувствуете? Как-то вы сегодня странно выглядите.

Женщина подошла к Альке вплотную, взяла из ее руки чашку и с удивлением на нее уставилась:

— Так вы уже и кофе выпили? И сами заварили? Или это вчерашняя чашка? Какая-то странная, по-моему, у нас такой нет. И что это за хлам на вас надет? Альбина, вы в порядке? — и уставилась на Альку с явным подозрением.