Наконец Гаусина заговорила:

– Это все моя мать и братья. Я имею и виду – дождь, град, ветер… Это все из-за них.

– Где они? – спросил Конан.

– Должно быть, там, на болотах… – Гаусина махнула рукой в неопределенном направлении. – Наша семья была проклята. Это случилось очень давно) когда Дикая Охота бродила по здешним краям. В те годы моя мать владела большим имением к северу от этих мест. Она была знатной дамой, можешь мне поверить! Сейчас ни имени ее, ни герба никто не помнит, но в те времена… О, в те времена наша семья была одной из самых могущественных в Аквилонии!

Глаза девушки вспыхнули, она выпрямилась, и в слабом свечении Конан разглядел ее словно бы заново: тонкие черты, благородная осанка, гордо развернутые плечи.

Даже черные волосы не казались больше грязными и спутанными: они как будто бы падали на плечи шелковистой волной. Но наваждение длилось лишь миг: спустя секунду Конан вновь видел перед собой лишь оборванку с очень белым, нездоровым лицом и бледно пылающими глазами.

Темные губы снова зашевелились, рассказ продолжился.

– Она была очень богата. Ее предки любили воду, и она предпочла построить для себя дом ближе к болотам.

– Атлантида, – прошептал Кода, который все это время прятался под плащом у Конана. – Наверняка ее предки были из атлантов.

Гаусина сдвинула брови.

– Здесь кто-то есть?

– Мой приятель, – небрежно отмахнулся Конан. – Можешь его не бояться – он гном.

– Я не боюсь каких-то там гномов, – заявила девушка, – просто я не уверена в том, что ему следует слушать мой рассказ.

– Не обращай внимания. Он будет со мной, что бы ни случилось – и что бы ты ни сказала, – твердо ответил Конан. – Он должен знать ю, что знаю я, вот и все.