-Гвальмай из Северной Гавани?

-Он самый… он так увлекся любимой танцовщицей Лимпэнг-Танга, что и думать позабыл о своей прежней даме. Принялся всячески ухаживать за циркачкой, что только не делал, прямо-таки из кожи вон лез… – все напрасно, – не без злорадства сказал Геран, – и все это на глазах у Ливайны, каково?!

-И она его не отравила? Я знаю Ливайну, добрым нравом она никогда не отличалась…

-Это верно. Теперь она даже имени Гвальмая не выносит, страшно подумать, что она сделала бы с Амариллис… при возможности.

-Ты все-таки заставил меня заинтересоваться, Геран. Что ж… пойдем, посмотрим на эго чудо.

-О глубины и волны! Как я мог так заболтаться! Скорее, я не могу пропустить ни минуты! – с этими словами Герам схватил друга за руку и почти бегом потащил его в залу.

Они сели за свой стол; за время их отсутствия слуги поменяли скатерть, поставили новые приборы и, судя по стоявшим в огромных плоских вазах фруктам, готовились подавать десерт. Рядом с местом барона Гэлвина двое слуг установили еще один стол, длинный и пустой, соединивший хозяйский стол со сценой. При взгляде на одного из них –низкорослого, кривобокого – Хэлдару вспомнился уродливый силуэт в полутемном холле… "стол не перепутал?., не извольте сумлеваться…" Эльф досадливо тряхнул головой. На сцену вышел Лиусс, неся гитару из поющего дерева, и вслед за ним – невысокая, изящная женщина в длинном черном платье, на лице ее выделялись ярко-карие глаза и чувственный, сладкий рот. В ответ на недоуменный взгляд Хэлдара Геран поспешил пояснить:

-Это Венона, певица… она всегда поет для Амариллис.

И в этот миг па сцене появилась та, о которой Хэлдар уже столько успел услышать. Но такого он не ожидал.

На ней был необычный парик – недлинные, прикрывающие плечи волосы самых разных цветов: черного, красного, синего, фиолетового, изумрудного, оранжевого… они переливались как драгоценные птичьи перья из лесов Нильгау.