Мы, разборчивые, искушенные холостяки, забыли о мерах и эталонах, которые солдаты применяют к девушкам. Что греха таить? Ведь любую, пройди она мимо, оглядим, присвистнем и выскажемся. Иная робкая, застенчивая идет на виду у целого взвода ни жива ни мертва. Глаза в землю, ступает, как по лезвию бритвы, сгорает на корню. А если рота стоит "вольно"? Тут уж что и говорить! Каждый старается показать, какой он умник и знаток женской красоты.

Перед Людочкой мы все забыли. А не красавица! Носик - одно название, лишь бы в графе наименований отметить, что он действительно имеется. Веснушек- что звезд во Млечном пути, и все золотистые, под цвет волос. А уж о прическе и говорить нечего! Солдатам за такой начес два наряда вне очереди дают. Торчат вразнобой вихорчики, и каждый волосок отливает солнцем и просит, чтобы его пригладили.

Мы толклись вокруг Добровых, вышучивали друг друга, выламывались один одного чище. Но Сенечка переплюнул нас всех. Он преподнес Людочке плитку шоколада и, постеснявшись назвать по имени, объявил:

- Это вам, товарищ Доброва. От роты.

Глаза Людочки благодарно блеснули. Нет, не за шоколад! Она его искрошила на кусочки и каждый получил свою долю. А взглядом она сказала нам о нас же самих что-то такое, что мы с удивлением впервые увидели в себе. И стали взрослее и богаче.

С большим трудом Женька отделался от нас. Вовка Самохвалов пытался высказаться:

- По данным Парижского дома моделей, средний рост женщины сто пятьдесят семь сантиметров. Объем бедер...

Сенечка Пыж подскочил от возмущения:

- Какой глубокий специалист! - кричал он на Вовку. - Неужели ты, одеколонная башка, так и не понял, что есть вещи значительнее дома моделей?

- Отставить дебаты! - вмешался Андрей Косырев. Он был рядовым, но вмешивался всегда вовремя, и его слушались так же, как сержанта Богданова. - Женькина жена - славный парнишка! И точка.