В последующие дни мы часто видели Людочку. В скверике на скамеечке она поджидала мужа. Женькина жена была похожа на приветливый костерчик, возле которого хотелось погреться. Кто-нибудь из нас случайно проходил мимо и останавливался поболтать с семейными людьми.

Людочка запомнила нас по именам и знала, с кем и о чем интереснее говорить.

Вовка Самохвалов красовался перед ней позой и голосом, и мы не пресекали этой самодеятельности. Пусть его, не страшно!

С Сенечкой Люда говорила о взглядах на прекрасное, а мне сказала наедине:

- Саша, вы не пробовали писать? Попробуйте.

И я признался ей в том, что скрывал от всей роты, - признался, что сочиняю стихи. Как она посмотрела на меня! Будто я нашел драгоценный клад и отдал ей половину.

Сержант Богданов вразумлял нас:

- Совесть ваша где? Жена к Доброву приехала на одну неделю, и ему не нужна общественная поддержка.

Но нам один раз пришлось поддержать Женьку.

В воскресенье, согласно плану, проводился массовый кросс. Маршрут шел по главной аллее, затем по шоссе, заворачивал у железнодорожного моста и возвращался в военный городок. Финиш с флагами, оркестром и публикой был на стадионе.

Мы бежали всей ротой кучно. Девушки улыбались нам, старухи крестились: господи, и в праздник-то гоняют солдатиков!

На повороте Женька выдохся и стал отставать. А у городка в толпе женщин стояла Людочка.

Володька Самохвалов выгнулся бубликом и рванул вперед, как на личное первенство. Мы потянулись за ним, и Женька остался один, далеко ото всех. Тогда я тоже поотстал, и Андрей, и Сенечка.

- Женька, жми!

- Женька, Людочка смотрит!

- Давай, комсорг!

Мы вбежали на стадион все четверо в ряд и не самые последние. Сержант нас отчитал, мы и не оправдывались, а Женька шепнул:

- Спасибо, ребята!

На Женькино счастье, половина нашей роты дней пять работала на уборке городка. Ясное дело - лето: все ремонтируется и приводится в порядок. Но тут еще событие в воинской жизни - комиссия едет из Москвы. Проверка! Какой солдат не знает этого слова?