— И ты думаешь, — спросила Женя, — это русское имя?

— Ну, не знаю. Здесь написано Рус.

— Ах, Рус Кэрлинг, наверное, тоже англичанин. Но только русый.

— Ирландец, может быть. Кстати, — вдруг сказала мама загадочно, — а ты знаешь, как на самом деле зовут твою собаку?

— Знаю, — сказала Женя, — ее зовут Дженни.

— Нет, не знаешь. Дженни — это ее домашнее имя. А по документам она — Дилайт Рус Ретривер.

— Вот еще, — сказала Женя, — пусть по документам она и Дилайт, а у нас она — Дженни. Правда, Дженни?

Собака посмотрела на хозяйку и чуть шевельнула хвостом. Глаза у нее были сонные.

— Ты плохо занимаешься английским, — сказала мама тем тоном, который Женя любила меньше всего. — Что в переводе означает Дилайт? Ну-ка возьми словарь.

— Ах, — вспомнила Женя без словаря, — Дилайт — это же радость!

— И блаженство, — добавила мама.

— Спи, спи, моя хорошая Дженни. Моя Дилайт. Моя дорогая пса.

Последнее случайно вырвалось у Жени, но мама чуть не захлопала в ладоши. И весело рассмеялась. И привлекла дочь к себе, что, кстати, делала не часто. И не потому, что не любила Женю. Просто сама Женя не очень любила нежности. Нежности, как она это называла, это когда взрослые теребили ее как куклу.

— Какая ты у меня дурочка, — ласково сказала мама.

— Вовсе не дурочка. Подумай сама. Конечно, Дженни у нас — пса, — обиженно сказала Женя. — Ведь пес — это когда мальчик. А девочка — значит, пса, неужели не ясно.

Общество на бульваре

Утром на бульваре, когда здесь с Дженни бегал дедушка в покусанных кроссовках — он все никак не мог собраться купить новые — было не очень весело. Потому что все торопились на работу и прогуливали своих собак наспех, кое-как. Много интереснее на бульваре бывало по вечерам, потому что, едва по телевизору начиналась программа Время, здесь собиралось очень много собак.