— В конце концов, можно завести кота, — вставил дедушка, которому, видно, не очень понравилось, что его хотят определить выгуливать собаку. Дедушки всегда поначалу сопротивляются, когда им пытаются вменить какие-нибудь новые обязанности по дому.

Но мама на удивление решительно, что было ей мало свойственно, она была скорее нерешительная мама, твердо сказала:

— Что же это получается? Значит, я не могу своей любимой единственной дочери купить на день рождения что-нибудь стоящее, а не второго сорта и по дешевке?

— Семь лет бывает раз в жизни, — напомнила родным Женя.

— На птичьем рынке запросто можно купить больное животное без родословной, — продолжала мама. И добавила: — И недокормленное.

— Ну уж, и больное, — не сдавалась бабушка. — Ты говоришь так, будто собралась не собаку заводить, а замуж выходить. И зачем, скажи на милость, собаке родословная?

— К тому же, Птичку перевели черт знает куда, за город, за кольцевую автомобильную дорогу, — добавила мама, — я даже не знаю, как туда ехать. Я всегда на этой самой Кольцевой теряюсь и не могу найти съезда. А родословная нужна, чтобы выставлять собаку на выставках.

— Не чертыхайся при ребенке, — сказала бабушка.

О какой птичке идет речь, Женя не стала спрашивать, было не до того. Потому что мама сказала:

— Я даже знаю, какую надо брать породу. У нас на бульваре гуляет пес Афоня. Он лабрадор. Рыжий и лохматый.

— Еще чего не хватало, — охнула бабушка, — сколько ж от него будет шерсти на ковре.

— На диване, — уточнила Женя, заранее вступая в бой за дозволенную зону обитания своего щенка. — К тому же, не такой уж он и лохматый, — добавила она.

— По вечерам с ним гуляет один весьма авантажный господин, — задумчиво сказала мама. — А наш лабрадор будет гладкошерстный. И шерсти от него почти совсем не будем.

— Именно, что почти, — проворчала бабушка.