В безоблачном и абсолютно чистом небе вдруг ослепительно сверкнула молния, мелькнула вниз – и с грохотом вонзилась ей в панцирь! Аонахтилла вскрикнула…

И больше ничего уже не помнила. Мир погрузился в темноту и тишину. И как долго пребывала она в таком состоянии, Аонахтилла не знает.

Когда же наконец глаза ее открылись, а уши снова стали слышать, то море по-прежнему было спокойно и небо безоблачно. Привычный мерный рокот волн напоминал о вечности и неизменности заведенных порядков. Аонахтилла, успокоившись, вздохнула, оглянулась…

И замерла. И не поверила. На спине у нее лежал диск. На диске были горы и моря, зеленые равнины, ледники, пустыни, реки. Горы быстро росли, сотрясались и рушились, моря то растекались, то быстро уменьшались, зеленые равнины покрывались белизной и снова зеленели. Аонахтилла удивленно встрепенулась – диск тут же накренился набок и заскользил по панцирю. Еще мгновение… Но Аонахтилла, спохватившись, удержала его лапой, вернула на место и, снова глядя вперед, поплыла по бескрайнему морю. Ей нужно было всё обдумать и принять достойное решение. А сбросить диск в воду нетрудно и всегда успеется.

Да и достойно ли Аонахтиллы бездумно расправляться с диском? Уж если он ниспослан ей, то, значит, и необходим. В мире нет ничего бесполезного. Море кормит ее, небо дарует ей свет и возможность дышать. А диск, наверное, позволит ей познать саму себя. На диске расположен пусть и маленький, однако целый мир. Мир этот еще только возникает, зарождается. Что ж, хорошо. Аонахтилла будет наблюдать за ним, за его ростом, становлением, и тогда ей, возможно, откроются дотоле недоступные воззрения и откровения. Конечно, нести на себе целый мир ей будет очень трудно, но ведь известно: только трудности и позволяют нам постигнуть истину.

И Аонахтилла плыла по бескрайнему морю, скользила с волны на волну и всякий миг ощущала, что там, у нее на спине, растет и совершенствуется мир.