Она конечно же не знала, сколько ей еще осталось плыть, но, несомненно, наступит тот час, когда силы покинут ее, голова упадет, и она захлебнется. А после первой же волной диск будет сброшен с панциря. Стало быть, диск обречен. А она? Она не помнит своего рождения. Так, может, она не рождалась? Так, может, бессмертна? Но если ей даровано бессмертие, то диск…

Нет, надо плыть, грести, пока есть силы.

Рыба! Большая, жирная, сверкая золотистой чешуей, она скатилась по гребню волны и исчезла. Наверное, ушла на глубину… И появилась вновь. Смотрела мутным красным глазом, едва шевелила спинным плавником и, главное, не уплывала. Ну что ж, сейчас накатится волна и, спрятав в панцирь голову и лапы, Аонахтилла попытает счастья.

Взлетев на гребень, затаившись в белой пене, Аонахтилла хищно выпустила когти, скользнула вниз, схватила рыбу за спину, вцепилась… И не удержала. Рыба вырвалась из лап и бросилась в спасительную тьму, на глубину. Аонахтилла, опьяненная охотничьим азартом, глубоко вздохнула…

И спохватилась. Замерла. Ведь если бы она нырнула, то диск немедля утонул. Переведя дыхание и успокоившись, Аонахтилла осторожно оглянулась. Диск возлежал на панцире. Он был весь мокрый и с него текла вода. Что, если жизнь на нем погибла? Волна вполне могла смыть с диска всё живое.

Нет! Аонахтилла ничего на нем не видела, но зато чуяла, как диск становился теплее и все теснее прижимался к панцирю. Да, она едва не погубила всех на ней живущих, и это будет для не уроком. Теперь-то она уже ни на миг не забудет про бессчетное множество слабых существ и будет плыть как можно осторожнее. Вот только хватило бы сил.

И Аонахтилла плыла по бескрайнему морю. Устав, она разбрасывала лапы и лежала на воде. Течение несло ее. Куда – она не знала. Да и не все ли равно? В бескрайнем море направление бессмысленно; там нет ни берегов, ни островов, ни отмелей – там некуда стремиться.