— Госпожа Аделаида Катрина Дашер?
Наставник с подозрением уставился на него. А Карстен, нарочно его игнорируя, с обворожительной улыбкой наклонился к девушке. Она была поистине жалкой. Не стоило даже искать в ней что-то красивое: так поступают с дурнушками, которых хотят утешить, а полномочия Карстена столь далеко не простирались. Встретить — и доставить.
— Ваша тетя послала меня…
Он церемонно вручил девушке записку, которую тут же выхватил страж, вылупился, скосив глаза к переносице, как на нечто неприличное, и так застыл. У Карстена даже возникло сомнение, умеет ли он читать. По волосам и личику девушки бежала дождевая вода, она мелко дрожала. Карстен решил прервать комедию. Он отвернул лацкан и сунул стрелу наставнику под нос. Грешно употреблять служебным положением, но иногда полезно. Мужик вышел из остолбенения, тяжело кивнул и ушел. Смылся, можно сказать.
— Где ваши вещи? — спросил Карстен, поддерживая над госпожой Катриной Аделаидой зонтик.
Она покачала головой. И вытерла руку о платье. Карстен успел заметить черные пятна на запястье.
— Если вы не очень желаете побыстрее обнять вашу тетушку, то мы пойдем и как следует позавтракаем. И согреемся. Совесть не позволяет волочь вас к ней в таком виде. Эти старушки такие нервные…
Девушка даже не улыбнулась.
Отчаянный крик ударил по нервам. Так могло кричать только совсем беспомощное, испуганное насмерть существо. Карстен выронил книгу и выскочил в переднюю. На лестнице он столкнулся с госпожой Иветтой. Она спускалась, держа в руках дымящийся фаянсовый кувшин.
Полураздетость Карстена и обнаженный меч в руке она восприняла, как нечто само собой разумеющееся.
— Простите, но врач велел сделать девочке клизму. Несчастное дитя, даже простые отправления превращаются для бедняжки в проблему…
Судя по всему, она готова была еще говорить, но Карстену не хотелось физиологии, он коротко поклонился и ушел к себе. "Жалок, жалок голый мужчина с перевязью от шпаги через плечо"… Какое-то время его донимало ощущение, что он что-то упустил. Карстен так и не разобрался, чем оно вызвано, и только зло сплюнул в угол и обозвал госпожу Иветту злобной старухой.