Девочка жалобно застонала, и Син склонилась к ней, кладя руку на лоб; колечко вывалилось из-за корсажа и закачалось на шнурке, сияя, как зеленая звезда. Карстен откровенно любовался ею, благо, внимания на него не обращали. В общем, шлепанье мятежных девиц приносит не одни неприятности.

— Так, а здесь что?

Врач нравился Карстену, молодой, круглолицый и обстоятельный, с добрыми синими глазами, а впрочем, Син и не могла привести другого.

Аделаида Катрина опять попыталась спрятаться под одеяла, но видя безуспешность этого, просто изо всех сил стиснула свою изуродованную лапку.

— Нет! — это скорее прочиталось по губам.

— Свету побольше! — Карстен поднес лампу. Девушка сильно зажмурилась:

— Нет! Нет!

— Ну что ты, Катти… — принялась уговаривать Син. Карстен издал короткий смешок. Скрипачка недоуменно посмотрела на него.

— Просто так звали мою бригантину, — пояснил он виновато. — Шкодливая была… неимоверно.

Врач фыркнул:

— Интересно.

Подмигнул Син левым глазом. Она щедро плеснула из бутыли в фарфоровый стакан.

— Сейчас выпьешь лекарство, и будешь спать.

Катти резко замотала головой, густая жидкость расплескалась по подушкам, оставляя неприятные коричневые пятна. В Карстене опять всплыло желание перебросить строптивицу через колено и выдрать как следует. Даже ладонь зачесалась.

— Оно сладкое. Хочешь, я сама выпью? — Син поднесла чашку к губам. В общем, пока они так развлекались, врач сделал что-то, отчего девица дернулась, закричала — и обмякла. Син осторожно разжала стиснутые пальцы… Врач коротко охнул. Они переглянулись с Син, и он стал поспешно собираться. Карстен предложил ему заночевать, но видно было, что парень смертельно торопится.

Карстен отворил входную дверь. Фонари отчего-то не горели, и июльская ночь казалась глубокой, как колодец. Силуэты домов на противоположной стороне улицы были словно вырезаны из черного бархата и наклеены на звездное небо. Воздух пах цикорием. Врач глубоко вдохнул его, выходя на крыльцо.