– А с амфорами что? Только они и все?

– Да, Антон Афанасьевич. Они. Только там еще табличка есть с надписью. Над амфорой, стоящей отдельно. Я не разобрал все. Но кое-что прочитал.

– По-древнегречески?

– Да.

– Вот поэтому я тебя, Сергей, туда не послал, – поучительно заметил профессор. – От тебя пользы никакой. А Антипов языки знает. На факультативы ходит.

Виктор скромно стоял, глядя в сторону. Он знал древнегреческий. Даже чуть лучше, чем требовала программа. Языки ему давались особенно хорошо.

– И что там написано? – спросил профессор, отрывая обличающий взгляд от тунеядца Сереги. – Много слов разобрал?

– Не очень, Антон Афанасьевич. Лишь пару строк. 'Смелый оплот городов, щитоносный, медянооружный, сильный рукой и копьем…'. Дальше неясно. В пыли все.

– Гомер, – сразу же сказал один из седовласых ученых.

– Восьмой гимн, – подтвердил второй. – К Аресу.

– Это что же выходит? Его храм, что ли? – поинтересовался профессор.

– Все может быть, коллега. Все может быть. Хотя странно, что в таком месте.

И сразу разгорелся следующий спор относительно того, принадлежал ли храм древнегреческому богу войны или нет. Профессор защищал эту точку зрения, а оба его оппонента, сплотившись, утверждали, что надпись еще ничего не доказывает. Нужно найти хоть одну статую.

Между тем Сергей мягко оттер Виктора в сторону. Тот, повернувшись боком, вслушивался в горячий шепот приятеля:

– А там точно только амфоры? Больше ничего нет? Ни золота, ни… ничего?

– Точно, точно, – негромко ответил Антипов. – Все заставлено амфорами. Табличка еще эта и все.

Лицо Сергея выражало крайнюю степень разочарования. Он мог допустить, что Виктор не рассказал о чем-то профессору, но ему-то, старому другу, нельзя было не выложить совершенно все. Внезапно догадка озарила его лицо.

– Слушай, а что в этих амфорах-то?