– Не знаю, – с недоумением сказал Виктор. – Может масло, а может вино или что-то еще.

– Вот! – Сергей торжествующе наставил палец на приятеля.

– Что вот?

– Вино!

– И что?

– Вино, Виктор, вино, – Сергей произнес имя друга с ударением на последний слог.

– Да, вино.

– Но ведь его можно пить!

– Пить?

– Да! Представляешь, вину больше двух тысяч лет! Сможем ли мы такое еще попробовать? Это ведь единственный шанс в жизни!

– Серега, ты чего? Оно перебродило давно. Должно быть в кислятину превратилось.

– А может и нет. Ты подумай! Какой шанс!

– Ты вообще свихнулся, да? Даже если оно и не испортилось, как мы его достанем? Сейчас туда опустят камеру, снимут все. Потом пошлют кого-то укрепить свод, а затем извлекут эти амфоры строго по описи. Мы их можем больше не увидеть.

– Хм…. Ты недооцениваешь старого комбинатора, Виктор. Поверь мне. Мы попробуем это вино сегодня же.

– Что ты задумал? – в голосе Антипова прозвучала опаска. Он знал, что Сергей способен на бесшабашные авантюры. Его последняя выходка – вывешивание из окна аудитории простыни с надписью 'Поздравляем ректора с новым роллс-ройсом!', вызвала большой резонанс. К счастью, никто так и не нашел автора затеи.

– Ничего особо опасного, Виктор. Расслабься. Риска ноль. Все пройдет как по маслу.

Антипову не нравилось, когда приятель утверждал, что риска нет. В большинстве случаев это означало, что степень 'безбашенности' авантюры превышала все допустимые пределы.

– Я вполне мог бы прожить и без этой кислятины, – ответил он.

– Ты – да. Но я – нет! – последовал беззапеляционный ответ. – Неужели не поможешь своему другу?

Эта фраза все и решила. Дальнейшее Антипов вспоминал впоследствии с содроганием и огромным сожалением. Если, конечно, это можно назвать 'воспоминаниями'.

Приятели сначала познакомились с охранниками участка. Потом дождались, когда все археологи разойдутся, и, сообщив охране, что кое-что забыли около дыры, направились туда.