Воин рассуждал так: друзей у него тут нет, слишком большое сближение с дворянами опасно, но откуда-то ведь нужно получать информацию. Конечно, Рикста наладит отношения со слугами, но точно такие поручения дадут и дворяне собственным людям. Виктор решил общаться с лакеями напрямик, исключая промежуточное звено. Он ведь не гордый и не спесивый, а приятный во всех отношениях парень, который запоминает имена нужных простолюдинов и хорошо платит. Это было несомненное преимущество по сравнению с остальными претендентами. Жаль, что маленькое. Но Антипов знал, что именно мелочи доставляют врагам крупные неприятности.

Графиня Ласана ан-Мереа сидела перед большим серебряным зеркалом, украшенным причудливым узором переплетенных веток и листьев. Ходили слухи, что она красива, но еще ни один из рассказчиков не мог передать истинного очарования этой молодой девушки. Мягкие белокурые волосы обрамляли лицо с по-девичьи пухлыми щечками и прекрасной формы алыми губами, не нуждающимися ни в какой помаде. Изящный носик так и просился на портрет в профиль кисти какого-нибудь знаменитого художника (или даже эта картина могла бы прославить почти любого живописца), а светло-зеленые глаза удивительно гармонировали с бровями, которые были немного темнее, чем волосы. Ласана рассматривала свое лицо в зеркале как что-то привычное, хотя многие мужчины отдали бы все на свете, чтобы любоваться им вечно.

— Так что там у нас за проблемы, Вирета? — голос графини был звонкий и нежный, поэт мог бы сравнить его с журчанием лесного ручья или даже заявить, что этот самый ручей должен чувствовать себя польщенным таким сравнением.

Рядом с Ласаной стояла доверенная дама, черноволосая девушка лет двадцати пяти, одетая в роскошное черное платье, которое резко контрастировало с белой ночной сорочкой графини. Вирета принесла тревожные вести и старалась подать их легкомысленной форме, словно это могло как-то изменить их суть.