Дело в том, что при смерти у ангела исчезает вообще весь резерв, и при воскрешении будет жалкий минимум обычного ангела, так же прерывается на долгое время возможность эволюции и образуется упадок сил и возможностей, обусловленный сложностью воскрешения и больших затрат сил из самой сути ангела. И чем более высок уровень эволюции, тем более болезненно воскрешение, гораздо проще использовать для рукопашной низшие ступени, намного меньше подверженные этому недостатку, а самому не соваться в свалку, поддерживая остальных издалека.

— Смотрите, сейчас кинут! — прервал мои размышления Бахут.

И правда, все приготовления закончены и сейчас вожаку не поздоровится. От Высших оторвалось серое облачко, и неспешно полетело к монстру, медленно набирая скорость. Зверь, тоже заметивший необычное явление, прекратил метаться и обстреливать верткие мишени, уставился на летящее к нему заклинание и на пробу плюнул. Струя, достигнув цели, просто исчезла, а облачко продолжило свой полет. Осознав грозящую ему опасность, монстр отбежал в сторону, пытаясь просто уйти с направления движения заклинания, но с движением цели, изменилась и сама линия полета облачка. Тогда вожак прекратил метания и остановился, при этом широко открыв пасть. С нашей стороны было хорошо видно, как в глубине огромной пасти стал образовываться ком темноты, очень похожий на прикрывавший стаю темный покров, когда они только появились. Достигнув размера пасти, темный ком был выплюнут навстречу праху смерти, очевидно, эта субстанция блокировала магические потоки и создавала зону безмагии, делая невозможным поразить цель слабомощными атаками, правда, это не помогло против кольца искажения. Так же получилось и с прахом, заклинание, наткнувшись на комок, задержалось всего на пару мгновений, после чего продолжило свой неторопливый полет к цели. Зверь между тем не терял времени зря, предыдущее действие было всего лишь попыткой выиграть время на создание собственной защиты, изо рта его повалила клубами тьма, окутывая плотным коконом все тело и создавая непроницаемое облако, в котором уже нельзя было различить даже контуры тела.