Помимо того, что амулет регенерации должен развивать во мне магические способности, и того, что заберёт его Оргонт Хитрый в самом конце нашей миссии, проинструктирован я был Рэльдорфом и ещё насчёт одной связанной с ним особенности.

Я снимаю амулет с шеи, и задрав рубаху Рыка, прикладываю его к самому большому волдырю, на который даже смотреть нельзя без содрогания. Дорбина, не выдержав зрелища, отворачивается, а подошедшая эльфийка, едва увидев спину орка, тут же отбегает метров на десять, с силой зажмуриваясь.

— Фу, какая гадость. Зачем же ты опять полез, глупый орк, а?

— Моя извиняется, — тихо бормочет Рык, который уже не дёргается, а смирно лежит на животе. — Спина лучше. Моя может вставать.

— Подожди, — усмехаюсь. — Один ожог всего залечили. Тут ещё ниже два больших волдыря и с десяток маленьких. Странно как-то шарик тебя обжог. Наверное, он рассыпаться стал в полёте, что-то вроде баллистических ракет с несколькими боеголовками. Надо же, какие маги продуманные вояки, пытаются площадь поражения по максимуму увеличить.

— Маг низший был, — говорит Дорбина. — Судя по тому, что он по одному шару всего бросал.

— А точно был? — я нервно оборачиваюсь. Вот ещё одна ошибочка, не убедились в полной ликвидации злодея. В плохих, штампованных боевиках именно в такие моменты недобитый злодей поднимается и бросается на главного героя, который уже расслабился и взасос целует свою, обязательно присутствующую рядом, спутницу. Но, слава богу, реальность не штампованный боевик, и тело мага не подаёт ни малейших признаков жизни.

— Это что ж получается, — я перевожу взгляд на гному, — Высшие маги могут и по два шара сразу бросать?