Хеллорин с трудом удержался от улыбки: его позабавил этот внезапный переход от огорчения к гневу и то, как быстро она позабыла про любезный тон. Немного же нужно народу магов! Но как она в эту минуту напоминает Адрину!

— А ты хочешь попробовать заглянуть туда? — тихо спросил он.

Волшебница Земли покраснела.

— Конечно, — ответила она, и тут же поправилась:

— Я хочу сказать, конечно, нет! Откуда мне знать, что такое эти южные земли? Я думала, твое окно — просто обычное магическое зеркало, я сосредоточенно думаю об Ориэлле и, будь она хоть на краю земли, тут же вижу ее. — К изумлению Хеллорина, фея вдруг порывисто обняла его, смеясь и плача одновременно. — О Боги, у меня вновь появилась надежда. Я уже почти поверила, что…

Уже много лет Хеллорина не обнимала ни одна женщина, ни из какого народа. Потеряв Адрину, он и сам не стремился к этому. Эйлин поглядела на него, и их глаза встретились; потом волшебница отвела взгляд.

— Ответь мне, — произнесла она, и уху Владыки Фаэри голос ее показался неестественно напряженным, — отчего в твоем окне нельзя увидеть то, что происходит за океаном?

— Соленая морская вода — помеха для Древней магии Фаэри, — помолчав, ответил Хеллорин. — И ваши предки, фея, использовали ее себе во благо, а нам

— во зло.

—  — Как так? — вновь нахмурилась она, и Хеллорин с досадой подумал, что тревоги давно минувших дней могут омрачить их дружбу. Он вздохнул:

— Забудь мои слова. Стоит ли сейчас ворошить древние дрязги и несправедливости?

— Я хочу знать! — резко ответила Эйлин и добавила уже мягче:

— Если наши предки причинили вашему народу несправедливость, то кому, как не их потомкам, исправлять содеянное? А ведь я — единственный маг, с которым ты можешь поговорить…

Поняв, что гнев волшебницы направлен не на него, Хеллорин собрался с духом и заговорил.