– Я люблю тебя, Моргон Хедский. Куда мы подадимся первым делом, когда наконец покинем этот дом? На Хед?

– Да, на Хед…

Знакомое название внезапно так тронуло его сердце, словно являлось магическим заклинанием.

– У меня дома нет особенных дел. Я просто хочу туда. На несколько часов, ночью... Может, и обойдется. – Он подумал о том, что между ним и его домом – море, и в сердце вкрался холод. – Я не могу взять тебя с собой за море.

– Отчего? – не поняла она.

– Это слишком опасно.

– Что за ерунда! В Лунголде тоже опасно, а я ведь собираюсь туда с тобой.

– Это другое дело. Во-первых, никто из тех, кого я любил, не расстался с жизнью в Лунголде. Пока. А во-вторых...

– Моргон, я не собираюсь расставаться с жизнью в море. Наверное, вода не менее подвластна мне, чем огонь.

– Ты этого не знаешь. Ведь не знаешь? – Мысль о том, как ее понесет поднявшаяся над палубой вода, обретающая множество лиц и влажных блестящих тел, сделала его голос грубым. – У тебя даже не будет времени научиться.

– Моргон...

– Рэдерле, я был на корабле, который море разнесло в щепки. Я не хочу подвергать твою жизнь такой же опасности.

– Ее подверг бы опасности не ты, а я сама. Кроме того, я плавала на кораблях от Кэйтнарда до Кирта и обратно, когда искала тебя, – и ничего со мной не случилось.

– Ты могла бы остаться в Кэйтнарде. Лишь на несколько...

– Я не собираюсь оставаться в Кэйтнарде, – перебила его Рэдерле. – Я поплыву с тобой на Хед. Я хочу увидеть землю, которую ты любишь. Когда ты все сделаешь по-своему, мне придется сидеть в твоем доме на Хеде, лущить бобы и ждать тебя, как я уже делала почти два года.

– Ты не будешь лущить бобы.

– Нет. Если только ты не сядешь рядом и не станешь мне помогать.

Он увидел себя – худого, лохматого, с суровым, изнуренным лицом, с чудесным мечом на поясе и звездной арфой за спиной, сидящего на крылечке в Акрене с миской бобов на коленях – и внезапно рассмеялся. Она опять улыбнулась, поглядывая на него и забыв о споре.