– Ты не смеялся семь дней.

– Да, ты права.

Он притих, обвив ее рукой, и улыбка его медленно погасла. Он думал о Хеде, таком беззащитном посреди моря, о Хеде, где не могло возникнуть даже обманчивой надежды на помощь Высшего, и прошептал:

– Как бы я хотел окружить Хед такой силой, чтобы никто и ничто с материка даже не могло коснуться его и он мог бы не ведать страха.

– Попроси Дуака. Он даст тебе войско.

– Я не посмею привести войско на Хед. Это могло бы навлечь беду.

– Возьми туда несколько призраков, – предложила она. – Дуак рад будет от них избавиться.

– Призраки? – Он оторвал взгляд от дальних лесов и посмотрел на Рэдерле. – Призраки на Хеде?..

– Они невидимы, и их никто не заметит и не станет на них нападать.

Она тут же покачала головой, дивясь своим же словам:

– Да что я говорю? Конечно, они переполошат всех хедских земледельцев.

– Если земледельцы не будут знать, что они на Хеде, то нет. – Внезапно Моргон ахнул, похолодев: – Да что я себе думаю?

Она отстранилась, желая увидеть его глаза:

– Ты решил, что я серьезно?

– Я решил... Решил, что... – Теперь он видел не ее лицо, но лица несчастных неприкаянных мертвецов. – Я мог бы обуздать их. Я понимаю их... Их гнев, их жажду мести, их любовь к своей земле. Они могли бы принести на Хед и свою любовь, и свою воинственность... Но твой отец... Могу ли я вырвать нечто из истории Ана и доставить на Хед, хоть это и грозит для него опасностью? Я не могу играть с землезаконом Ана подобным образом.

– Дуак дал тебе разрешение. И, как бы ни заботил моего отца землезакон, он сейчас и сам вполне может быть призраком. Но, Моргон, как насчет Элиарда?