Ветер задул с новой силой, леденя Торри, пока он ждал, раздумывая, не достать ли все же ключи. Звонок в конце концов мог означать «я иду, накиньте на себя что-нибудь».

И снова этот запах. Снова пахнуло издалека чем-то острым, едким и терпким… что же это все-таки такое? Знакомо до ужаса…

Он никак не мог вспомнить.

И в этот момент на лестнице послышались шаги.

Марианна Кристенсен открыла внутреннюю дверь в тот момент, когда Торри отпер наружную. Волосы девушки были как-то хитроумно забраны в хвост, оставлявший шею сзади открытой; на щеках играл румянец.

— Заходи, заходи, — сказала Мэгги, поворачиваясь и устремляясь назад к лестнице. Торри понимал, почему она торопится. В коридоре было холодно, хозяин дома, судя по всему, никогда не включал там отопление, а на девушке только черные легинсы и длинная красная шелковая блузка, которую они купили в Буа-де-Болонь.

Торри с удовольствием смотрел, как Мэгги легко поднимается по ступенькам, слегка покачивая бедрами. Кто-то решил бы, что она худовата, но на самом деле сложена Мэгги великолепно, ничего лишнего — «как борзая», по выражению матери Торри. Мускулы не выпирали, как у культуриста, однако благодаря природным данным и тренировкам на девушку было приятно посмотреть в любом ракурсе.

Не исключая вида сзади.

Если бы Мэгги заметила, что он пялится на нее, то наверняка бы наградила сердитым взглядом, как некогда Йена. Тот тогда просто улыбнулся и сказал:

— Ничего не поделаешь, люблю девушек. Можешь подать на меня в суд.

И Мэгги соблаговолила улыбнуться. В конце концов, если человек не хочет, чтобы на него смотрели, пусть одевается некрасиво.

— Я уже начала беспокоиться, ты обещал появиться в районе часа.

Торри глянул на часы — четверть третьего. Ого!.. Может, посоветовать Мэгги открывать дверь с баллончиком в руках? Город как-никак.

— Задержался в библиотеке и поехал на автобусе, некогда было выкапывать машину.