В то же самое время в черказском монастыре появился монах со швейной машинкой. Он целыми днями тихо сидел у окна своей кельи и вертел ручку. Шить он умел все – и мужскую одежду, и женскую, и детскую. Брал совсем недорого, сидел, кроткий, как огонь в очаге, у окна, с милой улыбкой на бородатом лице. Черказские женщины наперебой стали давать ему заказы; о монахе заговорили повсюду и говорили так много, что мужчины решили, что здесь не обошлось без колдовства, и проверили свои сомнения… Стоит ли говорить, что в бородатом лице монаха проглядывал бактриан?

Один чиновник из управы, невзрачный человек в нарукавниках, вдруг решил жениться и отправился за тридевять холмов, чтобы взять себе жену. Эти холмы выступали из земли, как горбы бактриана, и дед чиновника не советовал ему отправляться в столь дальний путь, дабы не спотыкаться об эти горбы, ибо, кто знает, что потом из этого выйдет и кто войдет в твой дом. Чиновник не верил древним хроникам и привел себе великолепную жену; она была могуча, как Дан Колов – по крайней мере так утверждали те, кто видел борца на ярмарках. Однажды они повздорили (заканчивали стройку дома, и уже покрывали крышу – жена подносила саман, а муж ведрами поднимал его наверх); жена сказала, что сбросит его наземь, потому как балки этого дома принадлежат ей, ее отец привез их с гор. Кроткий человек разъярился, швырнул сверху полное ведро прямо в жену, и, хоть была она женщиной крепкой, – рухнула наземь и лежала так известное время, пока не пришла в себя. Затем взревела, как лев, и, выпрямившись во весь свой огромный рост, гневная и потная, схватила первый, подвернувшийся под руки инструмент, и кинулась рушить дом.