Ее муж свалился с крыши; вокруг столпились соседи, но никто не смел сделать и шагу, чтобы отнять у женщины ее страшное орудие. Она размахивала им без устали, круша все подряд, и не остановилась, пока дом не рухнул, не превратился в гору из кирпичей и бревен, будто произошло землетрясение. Женщина вынырнула из красного облака пыли, отбросила инструмент (им оказалась острая, тяжелая соха) и спокойно взглянула на собравшихся людей, а люди заметили на ее лице легкую улыбку. Все зашушукались, что это – бактриан, и стали потихоньку расходиться, а бактриан смотрел на них с мягкой улыбкой… Женщина сохранила эту улыбку и после возвращения из больницы, отпечаток ее заметен и поныне. Женщина ходит по селу, ищет сохи, а заслышав гром, предупреждает черказцев, чтобы они прятались по домам, потому как с неба спустятся бактрианы и разрушат село.

Небесные знамения, описанные в древних хрониках на бактриановой коже, никогда больше не повторялись. Никто больше не видел Ноева ковчега, крестоносцев или египетского фараона на крокодиле. Мы можем только завидовать древним летописцам, свидетелям фантастических событий и явлений, но можем и радоваться тому, что не живем в страхе, ожидая появления ужасного бактриана, не говоря уж о том, что не бросаемся вдогонку за миражами, которые он с присущей ему иронией создает перед нами, чтобы привлечь нас или ужаснуть до потери сознания.

Благословенно наше время!

И все-таки, когда я листаю древние хроники, когда прохожу по плато, на каменистых участках которого видны следы зубов бактриана, или окидываю взором горную цепь, сплетенную из горбов бактрианов, я не могу не почувствовать, как холод сжимает мое сердце. На ум приходят слова последнего языческого летописца, написавшего после вторжения христиан в Черказки: „И боги, и люди, – суть создания бактриановы!". Я пробовал смотреть на Солнце, чтобы проверить, действительно ли там есть бактриан; но никогда ничего не видел, потому что стоило мне взглянуть, как все небо вдруг вспыхивало разноцветными вертящимися кругами.