Он ухмыльнулся и пожал плечами.

– Я всего лишь говорю, что видел.

Я опустил взгляд на руку и попробовал пошевелить пальцами. Они, типа, дернулись немного.

– Почему? – спросил я.

– Что – "почему"?

– Почему у меня получаются удачные копии?

Он присвистнул и, продолжая ухмыляться, взъерошил свою шевелюру пятерней.

– Представления, черт подери, не имею. Но красиво, а?

Я еще раз покосился на рентгеновские снимки и убрал руку в карман ветровки.

– Я надеялся, вы поможете мне надыбать кое-какой информации.

– Конечно, конечно, – закивал Баттерс. Он вернулся к своей амуниции для польки и принялся разбирать ее. – А что, происходит что-то?

– Надеюсь, что нет, – вздохнул я. – Скажем лучше так: предчувствие у меня нехорошее. Мне нужно знать, не происходило ли в наших краях последние день-два каких-нибудь странных смертей.

Баттерс нахмурился.

– Насколько странных?

– Ну, необычно жестоких, – объяснил я. – Или со следами, характерными для ритуальных убийств. Черт, я согласен даже на следы пыток перед смертью.

– Ничего такого, вроде, не слышал, – пробормотал Баттерс. Он снял свои шутовские темные очки и одел нормальные, в черной оправе. Хотя сегодня еще в бумагах не разбирался. Сейчас, посмотрим, кто у нас из свежезамороженных.

– Спасибо, – кивнул я.

Баттерс смахнул со своего стула несколько флаеров, сел, вытащил из-под медицинского журнала клавиатуру и выразительно покосился на меня.

– Ах, да, – спохватился я и отошел в дальний от стола угол помещения. Ну да, мое присутствие так или иначе пагубно сказывается на компьютерах. Мёрфи до сих пор не простила меня за полетевший хард-диск, хоть это и случилось всего раз и сто лет назад.

Баттерс врубил компьютер и уставился в монитор.

– Нет, – произнес он наконец, пощелкав с полминуты мышью. – А… погодите… Вот парень, которого пырнули ножом, только это произошло на северо-западе штата.