– Нет, – признал я, доставая из кармана ветровки свой револьвер сорок четвертого калибра. Я наставил его на Гривейна и взвел курок. – Поэтому я захватил с собой вот это.

Он приподнял бровь.

– Уж не собираетесь ли вы убить меня in cruor gelidus?

– Нет, я сделаю это прямо здесь, – ответил я. – Баттерс, вставайте. Держитесь ближе ко мне.

Коротышка-патологоанатом, дрожа, поднялся на ноги и бочком обогнул уставившегося пустым взглядом в пространство покойного Фила.

– Отлично, – кивнул я. – Так-то лучше, Гривейн. Продолжайте так и дальше, и мне не придется заставлять судмедэкспертов выковыривать ваши зубы из стены.

Баттерс подобрался ко мне. Гривейн все похлопывал книжкой по ноге. Глядел он только на меня, словно Баттерс его больше не интересовал. На лице его заиграла ленивая, немного жутковатая улыбка.

– А вы ведь не Страж.

– Удостоверения при себе нет.

Ноздри его вдруг широко раздулись.

– Не из этих, цепных псов Совета. Собственно, вы гораздо больше похожи на меня самого.

– Сильно сомневаюсь, – покачал головой я.

Зубы у Гривейна оказались узкие, желтые, а улыбка – крокодилья.

– Бросьте шуточки. Я нюхом чую в вас истинную магию.

Последним, кто говорил мне об "истинной магии", был Боб-некромант. Я с трудом подавил непроизвольную дрожь.

– Гм. Пожалуй, не буду покупать больше дешевых дезодорантов.

– Возможно, мы могли бы договориться, – произнес Гривейн. – Совершенно не обязательно завершать все кровопролитием – особенно сейчас, когда до конца гонки остается так немного. Живой офицер мне гораздо полезнее, чем мертвый болван.

– Соблазнительно, – отозвался я голосом, какой обычно приберегаю для общественных туалетов, когда кто-нибудь ломится ко мне в кабинку. Баттерс подобрался, наконец, ко мне, и я бедром подтолкнул его к двери. Он уловил намек, можно сказать, на лету, и мы с ним начали отступать к двери. Взгляд и ствол пистолета я не сводил с Гривейна; с браслета продолжали сыпаться на пол искры. – Не уверен только, что мне симпатичны ваши методы менеджмента. Баттерс, проверьте коридор.