– Так оно гораздо спокойнее, – заметил я. – Блин, да будь на то моя воля, я бы сам с удовольствием забыл все, что сам об этом знаю.

– Спокойнее бояться неизвестности? – робко спросил он. – Спокойнее считать, что мое начальство, возможно, все это время было право, а я действительно псих? Спокойнее подвергаться опасности, не понимая, что происходит?

На это у меня легкого ответа не нашлось. Я покосился на руки. Дрожь почти прошла.

– Помогите мне разобраться в этом, Гарри, – продолжал он. – Прошу вас.

Чтоб меня…

Я взъерошил волосы правой рукой. Гривейн приехал за Баттерсом – только за ним, и ни кем другим. На улице его ожидало подкрепление, и он превратил Баттерсов пикап в груду металлолома, чтобы коротышка-патологоанатом не смог бежать. Блин, да он прямо сказал, что ему нужен Баттерс, до поры, до времени целый и невредимый.

Из этого следовало, что Баттерсу грозила реальная – и донельзя серьезная – опасность. И если опыт и научил меня чему-то – так это тому, что мне не всегда удается защитить всех. Порой я – как и все мы – терплю неудачу. Или делаю глупые ошибки.

Промолчи я, или заставь Баттерса ходить в шорах – и он не в состоянии будет сделать ничего, чтобы защитить себя. И если с ним что-нибудь случится, вина в этом будет лежать на мне. А так у него будет хоть какой-то шанс выжить.

И я не мог отбирать у него этого шанса. Я ведь ему ни отец, ни ангел-хранитель, ни король-покровитель. У меня нет ни Соломоновой мудрости, ни дара предвидения. Если я начну выбирать за Баттерса его путь, это сделает меня в какой-то степени похожим на Гривейна – ну, и на кучу других созданий, людей и нелюдей, пытающихся контролировать других.

– Если я расскажу вам, – вполголоса предупредил я, – это может оказать вам дурную услугу.

– В каком смысле – дурную?

– Это откроет вам кое-какие тайны, знание которых грозит смертью. Это может изменить ваше отношение к жизни – черт, да это вам всю жизнь перекорежить может.