– Ну, по крайней мере, на этот раз это была женщина, – утешил я его. – Надо еще поработать над твоим самоконтролем.

– Половина моей души – демон, – буркнул он с горечью. – Его не проконтролируешь. Нереально.

– Не убедил, – возразил я.

– То, что ты чародей, вовсе не означает, что ты в этом хоть немного разбираешься, – сказал он. – Не могу я жить жизнью нормального смертного – не приспособлен я к ней.

– Но получается у тебя неплохо.

– Неплохо? – возмутился он, повышая голос. – Я с пятидесяти шагов запросто пыли не оставлю от девичьей стеснительности, но не могу и двух недель на работе продержаться – даже в дурацком парике и уродующей меня шляпе. Это ты называешь "неплохо"?

Он рывком распахнул крышку сундука, в котором хранил свою одежду, достал пару щегольских полуботинок, кожаный пиджак и, не оглядываясь, вылетел на улицу.

И ведь так за собой бардак и не убрал, подумал я, покачал головой и покосился на Мыша – тот лежал, положив голову на вытянутые лапы и глядя на меня скорбными глазами.

Томас – единственный из известных мне родственников. Однако это не отменяет истины: Томас плохо приспособлен к обычной жизни. Вот вампир из него отменный. Это у него получается легко и непринужденно. Однако как бы ни старался он жить хотя бы немного более нормальной жизнью, он то и дело вляпывается то в одну, то в другую проблему. Сам он на эту тему говорить никогда не любил, но я-то чувствовал, как нарастают в нем от недели к неделе боль и отчаяние.

Мыш негромко вздохнул, почти заскулил.

– Знаю, – сказал я ему. – Я тоже за него беспокоюсь.

Я вывел Мыша погулять как следует, и когда мы вернулись, над Чикаго уже сгущались осенние сумерки. Я забрал почту из ящика и начал уже спускаться по лестнице ко входу в мою квартиру, когда по гравию захрустели шины, и в нескольких шагах от меня скрипнули тормоза. Невысокая блондинка в джинсах, голубой блузке и белоснежной кожаной ветровке вышла из машины, не заглушив мотора.