Я испепелил его взглядом.

– Слушай, хватит, а? Надоел уже с этим.

– Говорю тебе, давно уже пора объясниться с ней, а не ходить вокруг да около. Она тебе не откажет.

Я хлопнул крышкой ледника.

– Сколько тебе говорить, нет ничего такого!

– Ну… да, – вежливо согласился Томас.

– Правда, нет. Мы работаем вместе. Мы друзья. Ничего больше.

– Конечно, – подтвердил он.

– И вовсе я не собираюсь ухаживать за Мёрфи, – сообщил я. – И я ее в этом плане совсем не интересую.

– Ну да, да, слышу, – он закатил глаза и принялся подбирать разбросанные книги. – Затем тебе и нужен порядок в квартире. Чтобы твоя деловая партнерша не возражала против того, чтобы задержаться здесь ненадолго.

Я стиснул зубы.

– Блин-тарарам, Томас. Я ведь не требую от тебя гребаной луны с неба. И платы за жилье не требую. Но от тебя не убудет, если ты хоть немного поможешь по хозяйству перед работой.

– Угу, – произнес Томас, запустив пятерню себе в волосы. – Гм… Кстати, об этом.

– Что об этом? – поинтересовался я. Подразумевалось, что после обеда Томас уйдет на работу, а в его отсутствие квартирой займутся мои уборщики. Фэйре ни за что не покажутся, если кто-нибудь сможет увидеть их, а уж если я расскажу кому-нибудь о них, об их помощи я смогу забыть раз и навсегда. И не спрашивайте меня, почему они этого так не любят. Может, у них на этот счет жесткие профсоюзные нормы, или еще что.

Томас пожал плечами и присел на подлокотник кресла. На меня он не смотрел.

– Тут это… – сказал он. – У меня нет наличных сходить за продуктами. И к ветеринару. Меня снова уволили.

Секунду-другую я молча смотрел на него, пытаясь разозлиться для достойного ответа, но злость выходила так себе. В голосе его я услышал досаду и стыд. Настоящие, не наигранные.

– Черт, – буркнул я, злясь уже не на Томаса, но вообще. – Что случилось?

– Как всегда, – признался он. – Менеджер по продажам. Она зашла за мной в холодильную камеру и сразу начала раздеваться. А босс как раз обходил хозяйство с инспекцией и уволил меня прямо на месте. Судя по тому, как он смотрел на нее, мне кажется, ей светит повышение. Терпеть не могу дискриминации по половому признаку.