– Ты маленький, - обидно сказал кэлпи. - Маленькие ничего не знают.

– Я не маленький, - сказал Фома. - Я уже в четвертый класс хожу.

– Дурак, - бросил кэлпи.

– Сам дурак, - сказал Фома, - дурак и убийца. Вы убили дядю Эжена.

– Твоего дядю? - удивился кэлпи.

– Водителя школьного автобуса, - пояснил Фома и вытер нос о плечо. - Он был хороший. И его дочка ехала с нами в автобусе. Лисса.

– Он убил двоих наших, - сказал кэлпи. - А потом в перестрелке погибло еще двое наших. Это честно.

– Это нечестно, - возразил Фома. - Вы первые напали.

– Да, - согласился кэлпи, - мы первые напали. И замолчал.

Потом опять сказал:

– Вставай. Пошли.

Фома набрался храбрости, отринул стыд и спросил то, что хотел спросить больше всего:

– Что вы со мной сделаете?

– Ничего, - сказал кэлпи, - ничего плохого. Просто вставай. Иди.

– Вы поменяете меня на ваших пленных?

– У вас нет наших пленных.

Фома встал. Лодка под ногами качнулась, норовя вывернуться, и кэлпи ухватил его костистыми пальцами под локоть. Фома переступил через низкий бортик и зачерпнул ботинком воду. В стороны прянули совсем мелкие полупрозрачные мальки.

– Меня найдут, - пообещал Фома, - и вас всех повесят на деревьях.

– Ой, как мне страшно, - сказал кэлпи.

Фома подозрительно покосился на него. Конечно, им рассказывали про кэлпи. И в школе, и дома. И что они появились неизвестно откуда после Большого разлива. И что первые стычки с людьми обернулись затяжной и выматывающей войной. И что кэлпи чувствовали себя как дома в этом зеленом, заросшем тростником мире трясин и водных рукавов, тогда как люди, напротив, хватались за каждый уцелевший клочок настоящей суши и возводили там свои укрепления и дома. И что с тех пор, как появились кэлпи, люди больше не знали покоя. И что кэлпи - просто трусы, нападающие исподтишка… и что все разговоры о том, будто кэлпи владеют какой-то там магией - просто враки и сплетни, которые распускают сами кэлпи, чтобы их боялись. И еще о том, что кэлпи никогда не смеются, потому что не умеют. И чувства юмора у них нет. И что они непроходимо глупы, ибо так и не освоили человечью речь.