Из этого следует, говорили в школе, что кэлпи просто опасные животные с относительно высоким интеллектом, вот и все.

– Руки болят? - спросил кэлпи.

– Что?

– Веревка.

Фома пошевелил руками.

– Не знаю, - сказал он. Рук он не чувствовал.

– Стой спокойно, - приказал кэлпи. - Не дергайся.

Фома ощутил не столько даже прикосновение и холод металла, сколько рывок вниз и чуть в сторону, руки сами собой упали по бокам.

– Шевели ими, - велел кэлпи. Фома пошевелил и воскликнул:

– Ой, больно.

– Еще, дурак, - сказал кэлпи. - А то потеряешь руки.

Фома всхлипнул и вновь вытер нос о плечо. Руки были свободны, но слушаться не хотели. Впрочем, он их уже чувствовал - пальцы начало колоть-колоть, словно иголками, ужас до чего больно.

– Я хочу домой, - сказал он и топнул ногой, взбив стеклянные шарики брызг.

– Нельзя, - ответил кэлпи. - Ты нужен нам.

– Я всего лишь мальчик, - признался Фома.

Он всего лишь мальчик. Не большой, не страшный. Он не может совершать подвиги. Не может воевать, как в мальчишеских своих мечтах. Ничего не может. А дома родители, наверное, от ужаса и тоски с ума сходят.

– Отпустите меня, - попросил Фома. - Пожалуйста. И кэлпи ответил:

– Нет.

Корни деревьев здесь изгибались, выступая из воды, на них налипли мягкие зеленые волокна, кто-то плюхнулся в воду, оставив за собой темные бархатистые круги. Под переплетенными ветвями даже днем стоял полумрак. Потом почва пошла вверх, потянуло дымком.

Несколько кэлпи сидели у небольшого бледного костерка, черты суровых лиц чуть смазаны дымом и горячим воздухом, в котелке что-то булькало, запах был неожиданно острым и приятным. Вкусным.