Мендарк наконец оторвался от бумаг:

– Дальше!

– В трущобах живет полмиллиона людей, еще пятьдесят тысяч – в портовом районе. Предположим, мы подожжем лабиринт здесь, здесь и здесь. – Его палец провел линию от северных ворот к портовому району. – Все впадут в панику, и улицы будут заблокированы. Здания в этом районе построены в основном из дерева. Его войскам никогда оттуда не выбраться.

– Сгорит все, вплоть до западной стены, даже при такой погоде! – воскликнула Таллия.

– Вот именно, все! – обрадовался Беренет. – И огонь нельзя будет остановить! А на улицах столпится так много людей, что Иггуру никогда не провести там свою армию. Единственный выход для них – западные ворота, так что если мы подведем туда ночью батальон лучников и подтянем остальные наши силы здесь, здесь и здесь, – золотые монеты снова заскользили по карте, – мы сможем покончить с Иггуром одним ударом. Численное превосходство его войск будет не силой, а слабостью.

– Он может направиться в портовый район, – заметил Мендарк, поднимаясь и начиная шагать взад и вперед.

– Наш батальон остановит его, если он зайдет так далеко, – ответил Беренет, поглаживая золотую монету. – Кроме того, хлюны яростно сражаются, когда защищают собственное добро.

– Может получиться, – сказал Мендарк, постукивая карандашом по карте. – Хотя мне это не слишком-то нравится.

– Безнадежно! – возразила Таллия. – Если ветер переменится, то сгорит не Иггур, а мы.

– Это не хуже, чем наше нынешнее положение, – заявил Беренет. – Полное поражение!

Таллия ушам своим не верила.

– Сожгите лабиринт – и погибнут тысячи. Десятки тысяч!

– Оно того стоит, – настаивал Беренет. – Если мы проиграем войну, что произойдет почти наверняка, многие из них и так умрут.

– Я не верю, что ты можешь серьезно рассматривать этотплан, Мендарк, – с ударением произнесла Таллия. – Это ужасающее предательство.