— Ты думаешь, — еле слышно спросил физик, — что регент Фарос подослал его?

— Вообще-то Фарос всегда не скрывал своей ненависти к тому, кто знаком хоть с зачатками волшебства.

— Пожалуй, да, — согласился доктор Скипфраг и задумчиво поднял голову вверх, словно рассматривая матово-узорчатое стекло лампы. Так же рассеяно-задумчиво поднявшись с места, доктор подкрутил фитилек лампы, чтобы пламя сильнее освещало комнату и собравшихся. Тут он пробормотал: — интересно. И даже нет температурных изменений, — тут он посмотрел на Солтериса и поинтересовался: — странно уже само по себе, не правда ли?

Солтерис понимающе кивнул. Но Керис, стоя в углу и не вмешиваясь, как и положено воину, был все-таки благодарен госпоже Розамунде за ее сакраментальный вопрос.

— Почему так? Сейчас вообще мало кто верит в нашу силу.

Голос женщины звучал довольно горько. Она продолжала:

— Сейчас люди работают на своих мануфактурах, сидят за прилавками, а в волшебство не верят. Они не верят ни во что, что можно было бы использовать для улучшения условий своей жизни.

Архимаг пробормотал:

— Но это верно, это же самая нормальная реакция. Так и должно быть.

Скипфраг улыбнулся, отчего все увидели темные круги вокруг его глаз.

— Нет, — сказал он. — Большинство из них не верят даже в ворожбу. Они на всех перекрестках кричат, что этого нет и быть не может, но сами тайно ходят к ворожеям, я знаю. Но что могут эти ворожеи — они ведь не давали Обета. Единственное, на что способны эти горе-маги, так это давать какое-то пойло, которое они именуют приворотным зельем или писать странные знаки над входами в лавки, чтобы предохранить товары и кассу купца от нечестных людей. А уж этот Магистр Магус — слоняется без дела по всем кварталам и пытается превратить свинец в золото. Кстати, почему вы думаете, что Святая Инквизиция не арестовывает этих шарлатанов, хотя они ходят за пределами нашего квартала? Да потому, что они помогают поддерживать в людях страх. А страх в душах людей — это как раз то, что нашей Святой Инквизиции и нужно.