Не уверена, что музыканты могли бы заподозрить в хмуром, жестком, вечно всем недовольном Викторе, того, кто сидел со мной рядом сейчас. Эта метаморфоза стала для меня открытием. Лишь раз я была с Виктором на студии и наблюдала, как он гоняет звукорежиссера, словно вшивого по бане, лично настраивает инструменты и расстраивает музыкантов. Один особенно нежный скрипач заявил мне на выходе: "Я не знаю, как вы с ним живете!"

Я вспомнила, каким Виктор был тогда, давным-давно, когда я практиканткой пришла к доктору. Мой возлюбленный изменился. И рецидивы нас больше не посещали, даже с плохим настроением Виктор научился справляться.

- Все, Брижит, мне пора, - Виктор оказался уже в коридоре. Я пошла за ним.

- Будь умницей и не обижай доктора! - напутствовал Виктор, надевая куртку, пытаясь меня обонять на прощание и взять рюкзак одновременно.

- Его обидишь, как же.

- Тогда передай, чтобы не обижал тебя, - Виктор поцеловал меня в нос и исчез за дверью, чтобы стать музыкальным тираном, грозой скрипок и бубнов на студии.

До работы было еще полтора часа. Я лениво собиралась. После вчерашнего празднования защиты дипломной работы голова не болела, но руки и ноги не слушались. Теперь через две недели Брижит Краус дер Сольц станет дипломированным психиатром с лицензией на пять лет. Доктор был мною очень доволен.

Я защищалась почти без волнения. Оценка особо не имела для меня значения, только факт - будет доктор мною доволен или нет. Всю речь защиты ван Чех слушал меня с мрачным видом. Он подпер подбородок руками, одним пальцем гладил бородку. Он смотрел на меня, не мигая, напряженно и без любопытства, в тех местах диплома, вокруг которых шли особенно жесткие баталии во время написания, доктор жевал нижнюю губу.