Наглядная демонстрация того, что «далеко не все двери — парадные». С каналами, закрепленными на Белой дороге, ничего подобного, естественно, произойти не может.

— Канал сместился, — флегматично заметил Тапис — он только что закончил возиться со своим фургоном. — Еще немного, и он уйдет в скалы.

— А где второй канал? — поинтересовался я. — Я слышал, их тут несколько?

— Трудно сказать. Поищем… Тронулись? — Наш караван начал свой долгий спуск вниз, к морю.

Триста лет назад на этот берег высадились первые мореходы. Всего три века потребовалось им, чтобы стать властелинами моря. И мира. Онизоти был богатым торговым городом, центром, куда сходились караванные пути планеты.

Мы везли туда ценнейший груз — парусную ткань. Ни сжечь, ни порвать ее нельзя. Добавлю, что именно из такой ткани сделаны подкладки наших курток…

Я поменялся с Одорфом и, забравшись в фургон, задремал. Скоро мы снова окунемся в суету города-базара, тропически яркого, кричащего, хватающего тебя за рукав с требованием непременно купить… Я улыбнулся, представив, как спущусь в нижний город к своему другу, сумасшедшему ювелиру Шанди.

— Я пришел, — скажу я ему, как сказал впервые много лет назад. — Я ищу самую прекрасную драгоценность этого мира.

И Шанди, расхохотавшись, обнимет меня, а потом вывалит на стол груду сверкающих поделок, таких же безумных, как и их создатель, и мы весь вечер будем наслаждаться игрой самоцветов и пить терпкое вино. Шанди в который раз расскажет мне историю о том, как слуги си-Орета, короля и большого любителя роскоши, выменяли его у князя варварской страны Визанг на пудовую глыбу янтаря, и как глыба эта вернулась в Онизот в обмен на им же, Шанди, созданную диадему. И я почувствую, что тоже схожу с ума, и не буду возражать…

— Взгляни-ка, — Одорф дернул меня за сапог.