Я сел и вгляделся.

— Это что за новости? — Справа, на обочине, врыта была Т-образная перекладина, на которой раскачивались и крутились под порывами ветра два тела.

— Вон еще. — Одорф махнул рукой. — Раз, два, три…

— Давно? — поинтересовался я.

— День-два… Жарко.

Жаль Онизоти, подумал я. Похоже, еще один мир хочет стать мертвым. И что им неймется?

На козлах головного фургона поднялся Тапис и махнул рукой влево, в сторону небольшой рощицы. Мы свернули с дороги.

— Правильно, — заявил Одорф. — К чему соваться в пекло?

Мы въехали в рощицу и первым делом тщательно её обыскали. Никого не найдя, загнали фургоны поглубже и только тогда Тапис вернулся к делам насущным.

— Бигольби!

— Да?

— Нужен горожанин.

— Будет! — Маленький торговец поклонился, и, одарив нас на прощание воздушным поцелуем, быстрым шагом направился вниз.

Вернулся он спустя два часа — без «языка» и к тому же без шпаги. На левой скуле у него красовался свежий кровоподтек. Тапис неодобрительно покачал головой:

— Только не говори, что тебя вынудили обстоятельства.

Бигольби широко улыбнулся, и я вынужден был отметить про себя, что синяк не сделал эту улыбку менее обаятельной. В прошлом он был вором, и многие замашки, свойственные этой профессии, сохранил и поныне, например, принципиальное нежелание избегать конфликтных ситуаций. Отчаянно смелый парень.

— Конечно, обстоятельства, — растягивая гласные, прожурчал он. — Этот мешок с… назвал меня коротышкой. Что мне оставалось делать? Впрочем, все это не важно. Я добрался-таки до этого города, и имейте в виду — Онизоти больше нет.

— Что же есть? — поинтересовался его напарник, полная противоположность Бигольби, высокий и флегматичный Си-ву.

— Есть комендантский час и военное положение. Еще была гражданская война, но ее всю вчера повесили. — Бигольби махнул рукой, указывая на виселицу.