Через несколько дней Надя нашла себе крохотную комнату, правда, временную, и почувствовала себя ленинградкой.

Она прибежала в райком.

— Подумайте! Завтра я перееду в свою квартиру! — объявила она.

Платонова с первого взгляда понравилась Татьяне Васильевне. Круглолицая, с розовыми щеками, с тонкими светлыми косичками, она казалась подростком. Но глаза ее, робость, грустная улыбка говорили о пережитом.

Из коротких разговоров, случайных фраз Зорина уже знала главное о Наде. Через райком прошло много молодежи. В детстве и юности Платоновой как бы повторялась жизнь большинства деревенских подростков в годы войны. Татьяна Васильевна хотела ближе познакомиться с девушкой. Она просто сказала:

— Ты переезжаешь завтра, а сегодня ночуй у меня.

Надя обрадовалась.

После ужина Татьяна Васильевна пригласила ее посумерничать на диване.

— Я люблю, сидя здесь, слушать радио. Особенно музыку. Думается так хорошо, отдыхаешь…

Они молча слушали сонату Бетховена. Потом Татьяна Васильевна спросила Надю, где она жила до войны.

Сначала девушка едва отвечала на вопросы. Постепенно воспоминания увлекли ее, и она доверчиво и просто рассказала о себе.

Глава вторая

На берегу Шелони, в деревне, прошло детство Нади. Весной, когда расцветали фруктовые деревья, не видно было домов: они тонули в белизне цветущих яблонь и вишен.

Огород и большой фруктовый сад окружали дом. Родители любили цветы. Комнаты утопали в зелени: везде стояли фикусы, столетники, герань. Наде нравились широкие глянцевитые листья фикусов. Растения были высокие, больше полутора метров. Они упирались в потолок. Это мать так хорошо умела выращивать их.

Мама все хорошо делала. В доме был полный порядок. Она никогда не сидела без работы. В свободные часы шила, вязала. Вышиванье считала отдыхом. Заботливая и строгая, она с детства приучила детей работать.