Что-то вспыхнуло за рекой. Загорелось. Зарево пожара осветило березовую рощу. С криком: «Заречье горит!» — Надя бросилась к дому.

У крыльца стояла тетя Феня. Она быстро говорила что-то матери. Надя расслышала последние слова:

— … Собирайтесь скорее! Баржа ночью отходит. Берите самое необходимое…

Надя торопливо помогала матери укладывать вещи. Скоро все было собрано. Пришлось ждать подводу. Не зная что делать, она пошла в сад. Вид его наполнил Надю отчаянием и злобой. Она стала срывать ягоды с кустов, топтать их ногами, повторяя:

— Ничего, ничего не оставлю фашистам!..

Услышала скрип колес и голос матери. Пошла к ней.

Уложив в телегу вещи и посадив ребят, мать Дала ее. Она передала Наде вожжи. Сама еще раз подошла к двери, дернула ее за ручку, как бы проверяя — хорошо ли заперта. Постояла немного на крылечке и медленно пошла к телеге.

— Отправляйтесь скорее! Давно пора!.. — торопила их тетя Феня. Она, как председатель колхоза обходила дворы. Проверяла, все ли с детьми выехали. Часть бездетных женщин и девушки еще раньше угнали скот. Замолк скрип отъезжающих телег. В деревне стало безлюдно и тихо.

Надя хорошо умела кучерить. Она часто ездила с отцом. Сейчас короткая дорога показалась ей очень длинной. Колхозные телеги шли медленно, гуськом. Мелькнула голубая полоска реки. Вот и баржа…

Лошади шли прямо полем. Давили созревающую рожь. Надя смотрела на помятые, затоптанные стебли и думала: Как папа учил нас беречь каждый колосок! А сейчас?.. И, отвечая себе на заданный мысленно вопрос, сказала:

— Пусть все, все затопчут! Только бы враг ничего не осталось! — Будто в ответ на ее слова над западным краем поля поднялись клубы черного дыма. Зажгли рожь…

Грузились ночью, в полной темноте. Фонарей нельзя было зажечь. Фашистские разведчики пролетали совсем близко. Уже когда баржа отчалила тихо поплыла по течению, послышались выстрелы разрывы бомб.