— В нашей стороне!..

— Наверно наш колхоз бомбят, — шептали женщины в трюме, укладывая детей.

Геня метался, что-то бормотал во сне. Мать потрогала его голову. Горячая! Мальчик тяжело дышал и просил пить.

— Заболел… Принеси-ка еще воды! — сказала мать Наде. Но та не слышала. Она крепко спала прислонившись к борту баржи.

Мать всю ночь держала на коленях больного Геню. Утром пришла медицинская сестра. Она смерила мальчику температуру. На вопросительный взгляд матери тихо сказала:

— Сорок… К вечеру мы будем в местах, где не бомбят. Вам надо положить ребенка в больницу. Дальше везти его нельзя.

Наде хотелось подышать свежим воздухом. Она вышла на палубу. Баржа плыла вдоль высокого берега. Лиственные леса сменялись сосновыми. Здесь все леса, полей не видно. Деревни тоже редко показывались.

— Через час пристанем. Приготовьтесь к высадке — кричали матросы.

Словно улей, зажужжал трюм. Матери укладывались, звали разбежавшихся детей, искали потерянные вещи. Баржа ткнулась, наклонилась на борт, замерла.

— Сходни давай!

— Подождите, не торопитесь! Выходите по одиночке!..

Но людей остановить невозможно. Всем хотелось скорее вырваться из темного трюма на свет и воздух. Весело прыгали дети по зеленой траве.

Приехавших встретили заботливо. Вскоре пришли автобусы. В них все, кроме Платоновых, разместились и уехали на станцию железной дороги.

Геню положили в больницу.

— У него воспаление легких. Придется вам здесь задержаться недели на три, — сказал местный врач.

Дарья Васильевна нашла комнату на окраине города, вблизи больницы. Хозяйка, одинокая старая женщина, охотно приютила их. После утомительного, опасного пути так приятно было лежать на душистом сене, вытянув ноги.

Мать скоро нашла себе работу на огородах. Девочки ей помогали. Месяц прошел незаметно. Геня поправился. Матери хотелось остаться: