— Сядь.

Она подошла и села. Закинула ногу на ногу. Огоньки свечей слегка заколебались. Она повернулась и дунула на ближайшую свечку. Пламя, вместо того чтобы накрениться, рвануло вверх, шипя и разбрызгивая искры. Колдун отшатнулся:

— Прекрати! Без фокусов.

— Без фокусов скучно. А я веселая. Вы заметили?

Он пододвинул к ней тарелку. Вода была так прозрачна, что, лишь колыхнувшись, выдала свое присутствие.

— Сконцентрируй внимание и подумай о ком-нибудь, — приказал господин Вернон.

— О ком? — спросила Тина. — Мне ни о ком не хочется думать.

— О простом человеке. Не колдуне. Но чтоб этот человек был тебе близок. Очень близок.

Тина подумала о Валентине Васильевне — кто ж теперь ей роднее этой женщины, которую Тина больше никогда не увидит?

— Положи руку на поверхность воды. Она повиновалась.

И вдруг вода в тарелке замутилась. И на дне, как в зеркале, появилось растерянное лицо ее новой знакомой. А потом вода зарябила, и картинка пропала.

Колдун задумчиво кивнул:

— Дар у тебя в самом деле есть. Вот только я не пойму — какой.

— Я и сама не знаю, — совершенно не к месту хихикнула Тина.

— Впрочем, у меня были ассистентки и без всякого дара, — продолжал Роман Вернон, будто и не заметил ее нелепого смешка. — Тебе повезло. Сейчас место свободно. Я плачу двести баксов в месяц. Если будешь готовить, можешь жить в комнате наверху бесплатно. Одно условие соблюдать неукоснительно: никого в дом не приводить и никому ничего не рассказывать. Ослушаешься — сотру память начисто. Вплоть до младенческой поры.

— Ваша власть так велика? — недоверчиво спросила Тина.

— Моя власть огромна. И я не хотел бы испытывать ее на тебе.

— Вы научите меня своим… — она едва не сказала «фокусам», но вовремя спохватилась, — приемам?

— Это несложно. Вода — носитель информации. И вскоре ты сама сможешь находить потерянные кошельки, абортированных детей, мужей и жен в чужих постелях.