— Слезы небес, — сказал он.

Скилганнона до сих пор удивляла ясность, с которой ему запомнилась эта встреча. Он помнил даже вопрос, возникший тогда у него в голове: к чему Богу плакать? Он высмеял священника, обозвал его дураком и сказал:

— Найди себе бога посильнее. Слезы — удел слабых и неудачливых.

Прохаживаясь под дождем по монастырской кровле, Скилганнон смотрел на восток.

Ливень понемногу утихал, тучи расходились. Рогатый месяц осветил блестящую от влаги землю. Белые дома городка сверкали, будто сахарные. Нынче ночью беспорядков не было, и дождь потушил пожар в купеческом квартале. Но завтра толпа соберется снова, подумал Скилганнон. Или послезавтра. Что, собственно, делает он на этой крыше? Тот скот в городе спросил, не дурак ли он, и этот вопрос засел у Скилганнона в голове. Зашивая тому человеку бедро, он заглянул ему в глаза и увидел там ненависть.

— Мы сотрем вашу породу со страниц истории, — заявил серый от боли арбитр, лежа на столе в трактире.

— Монахов перебить нетрудно, дружок, — ответил ему Скилганнон. — Они не окажут сопротивления. Что до истории, то вряд ли такие, как ты, имеют власть над ее страницами.

По крыше пронесся ветер. Скилганнон поежился, улыбнулся, скинул промокшее платье. Нагой, при свете луны, он размял руки, спину и принял позу Орла: левая ступня заложена за правую лодыжку, правая рука поднята, левая оплетена вокруг нее, тыльные стороны ладоней сложены вместе. Он стоял не шевелясь, безукоризненно держа равновесие. Глядя на его мускулистое поджарое тело со старыми боевыми шрамами, никто не принял бы его за монаха. Глубоко дыша, Скилганнон расслабился. Не чувствуя больше холодного ветра, он проделал другие упражнения, которые затвердил назубок в своей прошлой жизни: Лук, Саранчу, Павлина, Ворону.

Разогрев мускулы, он начал подскакивать и кружиться, словно в танце, ни на миг не утрачивая равновесия. Горячий пот смыл холодную пелену дождя с его кожи.