— Почему? Он такой приятный мужчина.

— Это Скилганнон Проклятый. Хорошо, если мы уйдем от него живыми. — Кафас вручил дочери пару котелков и сковородок.

Скилганнон у костра беседовал с маленькой Филией, и она весело смеялась.

— Он ничего нам не сделает, отец, — сказала Лукрезис.

— Не суди о людях по виду. Если бы преступления совершали одни уроды, найти преступника было бы проще простого. Я наслышан о его подвигах — и не только на ратном поле. Говорят, у него в доме вся прислуга состоит из хорошо обученных шлюх. Я бы такого и близко не подпустил к своим дочерям, будь у меня выбор — но у меня его нет.

— Жаль, что его нет и у меня, — сказала Лукрезис. Кафас, вернувшись к костру, приготовил похлебку. Помешивая вкусно пахнущее варево, он добавил в котелок перца и прочих специй, а под конец посолил.

— Кажется, готово.

— Ты отменный повар, мастер Кафас, — сказал Скилганнон после ужина.

— Благодарствую. Это мой конек.

— А почему у тебя на руке паук? — спросила Филия, показав на черную татуировку на его левом предплечье.

— Тебе не нравится?

— Нет. Он страшный.

— Это невежливо, Филия! — вскричал Кафас. Девочка испугалась, и он, спохватившись, добавил: — Этот господин — наашанский офицер и получил этот знак за то, что… победил в одиночку восемь человек. У военачальников на груди изображается пантера, а у самых победоносных — орел. И ты не должна говорить взрослым такие вещи.

— Хорошо, не буду, но он правда страшный.

— Дети говорят то, что думают, — ничего плохого в этом нет, — мягко вставил Скилганнон. — Успокойся, купец, я не причиню тебе зла. Я переночую у твоего костра, а утром поеду дальше. Можешь не опасаться за свою жизнь и за честь своей семьи. Кстати, прислугу, о которой ты говорил, держал не я, а один придворный — мой, так сказать, друг.

— Я не хотел обидеть вас, сударь.

— Слух у меня очень острый, купец, но я не обижен.