– Есть! – радостно ответил вахтер и протянул Дубову несколько листков с аккуратной распечаткой. – Нет, это не почта, а Маша просила передать. Говорит, получила поздно вечером по Интернету.
Детектив отметил, что на сей раз Родионыч произнес это слово хоть и не без запинки, но правильно.
Кто не забыл годы своего учения в школе, тот вспомнит, как трудно порою бывало воспринимать материал в конце дня, особенно по таким предметам, как физика или математика.
Но расписание есть расписание, и по расписанию последним, шестым уроком в девятом "А" стояла геометрия. Объясняя сложную теорему, учительница чувствовала, что ребята плохо понимают ее, а главное, даже и не пытаются вникнуть в сущность.
Кое-как завершив урок, она задала домашнее задание, и когда ученики уже запаковывали учебники, тетрадки и линейки в портфели, объявила:
– Завтра первым уроком контрольная по алгебре, так что извольте не опаздывать.
– И, что-то вспомнив, добавила: – А тебя, Сидоров, я попрошу задержаться.
Класс опустел, лишь перед учительским столом переминался с ноги на ногу невысокий паренек в джинсах и вязаном темном свитере. Учительница грозно взглянула на Сидорова, но отчего-то вместо того, чтобы приступить к "внушению", сказала почти миролюбиво:
– Миша, я оценила твое чувство юмора, но прошу тебя по-хорошему – кончай это дело.
– Какое дело? – искренне изумился Миша. – О чем вы, Анна Сергеевна?
"А может, зря я на него бочки качу?" – подумала Анна Сергеевна, однако решила не отступаться:
– А ты не знаешь? Или тебе понравилось бы, если бы тебя каждое утро будили ни свет, ни заря?
– Нет, не понравилось бы, – честно сознался Миша. – Да вы скажите, Анна
Сергеевна, что случилось!
Анна Сергеевна торжественно извлекла из портфеля кассетник.