Плечи матери опустились, глаза повлажнели. Знала характер сына: если сам не расскажет, слова не вытянешь. Вздохнув, она ушла в горницу. За ней выскочил и Гриша.

"И что это я? Сам виноват, а на мать кричу... Эх, жизнь, жизнь..." Сжав ладонями шею, Вася метнулся к двери. Остановился, принялся оглядывать комнату. Пол устлан другими дорожками. Догадался: "Без меня заменили". Появились новые цветы. Любит их мать. Аккуратно обернутые пергаментом горшочки стоят на подоконниках и подставках. Вася подошел к этажерке с книгами. Отец каждый вечер, прежде чем выбрать нужную книгу, как-то необыкновенно ласково оглядывал этажерку. В два месяца раз, что-то напевая, он перебирал их, тщательно смахивая щеточкой пыль. Васю часто корил:

- Какой из тебя человек будет, если книг не читаешь. Вот здесь, указывал он на этажерку, - на любой вопрос ответ найдешь. У меня, старика, и то вопросы есть. Неужто у тебя нет?

Вопросы, конечно, были. Но если бы все ответы напечатали в одной книге, тогда бы Вася ее как-нибудь прочитал. А то книг-то целая библиотека, попробуй-ка...

Вася прислушался.

- Брат приехал, а ты сторонишься... Иди, покажи ему свои отметки... шептала мать, наставляя братишку.

Вася заглянул в горницу. Мать рассматривала шерстяной носок. Вот она выпрямилась и глубоко вздохнула. Васю поразило лицо матери. Оно было неузнаваемо печальным и таким усталым, будто она не опала несколько ночей подряд. Он впервые отчетливо увидел морщины под ее добрыми глазами.

- Мама, - сказал Вася и, опустив голову, торопливо подошел к матери. - Мама... понимаешь, - он доверительно посмотрел ей в глаза. - Не знаю, как получилось... Я все понимаю... Только не ругай...

Глаза матери засияли, и опять лицо стало прежним: родным, светлым.

- Зачем же ругать? - она провела ладонью по щеке сына. - Ты же у меня хороший...