Обычно принц жалел сестру, но порой, в минуты дурного настроения, ее кротость и покорность начинали его раздражать. Он готов был защищать ее от насмешек, думал, как бы все было просто, имей она мужество ни на кого не обращать внимание. Что ей до мнения слуг? А до мнения отца? От Армана-Улла она могла дождаться только одного признания ее значимости — немедленного замужества. А замуж Моргане нельзя. Ни в коем случае — Руин это помнил твердо и не понимал, почему сестра не может сообразить, что от ненавистного брака пока ее защищает только внешность.

Но девушка все равно хотела быть красивой. И никакие доводы разума не трогали ее сердце. Обычно брат снисходительно относился к ее слабости, но сегодня его все раздражало. Раздражал этот безвкусный дворец, пышность, идущая об руку с унижениями и злобой, буквально пропитавшими провальский двор. Раздражали глупые и жестокие придворные, раздражал отец, который по злобе и хитрости мог дать фору любому из своих подданных. Раздражали даже мать и сестра, даже он сам, неспособный в свои двадцать шесть лет вырваться из замкнутого круга этой жизни, которая была ему поперек горла. Руину давно бы нужно было покинуть отчий дом.

Но как оставить сестру, брата, мать с малышкой Сериной на руках? Если уж бежать, то всем вместе. Арманн-Улл не дурак. Он с первого дня своей женитьбы знает, что супруга его терпеть не может, мечтает избавиться от него. Ее охраняют почти так же тщательно, как дворцовую сокровищницу. Кроме того, побег — это всегда опасность. А если на тебе обуза в виде двух беспомощных женщин, младенца и братца, за которым нужен глаз да глаз — как бы чего не учудил, — то закончиться все может очень печально.

Значит, бежать надо без них. А это невозможно — сердце не допустит.

Очередное блюдо в руках слуги проплыло над столом, и перед Руинном появились рябчики и куропатки в сливовом соусе. Принц небрежно шевельнул пальцами, и это движение было настолько царственным, что слуга, прежде чем убрать отвергнутое лакомство, низко поклонился. К Моргане он даже не повернул головы. Впрочем, она все еще мучила свою перепелку.