Тогда юный принц решил, что обожженные ножки трона выглядят не слишком представительно, и выкрасил их красной краской, а потом еще добавил желтенькие фосфорические завитки — для красоты. Когда Арман-Улл поутру увидел, во что превратился прадедовский трон, он поскользнулся на паркете и грохнулся на пол. Весь ужас был в том, что правитель вошел в тронный зал не один, а со своими гостями.

Моргана не удивилась бы, если б после этого венценосный отец решил изгнать сына или придумал что-нибудь похуже. В своем мире правитель был самовластен, мог сделать что угодно, в том числе и с собственными домочадцами. Оставалось лишь надеяться, что он на какое-то время позабудет о существовании младшего сына, пока воспоминания о его выходке не изгладятся из памяти.

На стол ставили одно блюдо за другим. Больше всего правитель любил баранину и птицу, и этих кушаний оказалось в изобилии. Гости и придворные оживились, но, помня о традициях, терпеливо ждали, пока Арманн-Улл выберет себе самые лакомые куски, пока оделят мясом принцев и принцесс. Кушанья из птицы были самые разные — от гигантских и весьма своеобразных стейков из страуса до мелких пичужек вроде колибри, запеченных в сметане. Должно быть, поварам пришлось изрядно попотеть, потроша птичек размерами не больше бабочек.

Руин с отвращением ковырялся в куске пирога с индюшатиной. Рядом Моргана деликатно покалывала вилочкой печенную с виноградом перепелку. Маленькая птичка, которая легко умещалась на женской ладошке, — единственное, что сестра съест за весь вечер, принц прекрасно это знал. Некрасивая дочь Армана-Улла изнуряла себя диетами достаточно долго, чтоб понять — все эти ограничения абсолютно бесполезны. Она больше не надеялась похудеть, но из-за укоров матери, досады отца и презрения окружающих продолжала соблюдать строгую диету.