То же и с годом. Ты, например, родился в год Сороки, в день Окуня, – юноша кивнул. – А Хорт получил характер не от одного тотема дня, а от двух, не от единственного тотема года, а также от двух. И всего у него их четыре! Это воистину удивительно. Наш охотник настолько непредсказуем, что даже мне трудно предвидеть его действия. Почему так случилось, какая судьба суждена ему, я тоже не могу понять, хотя слежу за ним с самого рождения. Да, он болен неизлечимо, живет в глуши, но... – что значит это «но», Леславу не суждено было узнать. Родомист неожиданно замолчал, дунул на лучину, так что тьма ворвалась в комнату, и рявкнул: – Спать пора! Пришлось подчиниться.

Воевода

Утро Ратана, полкового воеводы, всегда начинается одинаково. Просыпаться в одно и то же время его приучили с детства. После подъема – омовение тела и воинские упражнения. Это святая обязанность каждого воина, а особенно столь родовитого: тринадцать поколений предков воевали за Северинское княжество, а до него – за Северинскую империю.

Вышел из шатра, когда лагерь еще спал. В стане тихо, шум доносился лишь со стороны кухни. Ратан успокаивающе махнул часовому и двинулся за пределы стана. Незачем показывать другим секреты боевого умения предков, что шлифуются родом Ратана уже столетия. Секреты эти он сможет передать только сыну, если такой появится.

Миновал островок осин, выбрался на полянку, которую сам и утоптал за время предыдущих занятий. Ночной снегопад лишь слегка припорошил ее. Полк под командованием Ратана стоял около границы уже второй месяц. Нападения Длинноруких ждали, хотя в последней битве у Тинной заводи северяне оказались изрядно побиты, и вряд ли нападут до начала лета. В той битве Ратан зарубил вожака Длинноруких, который на голову превышал воеводу в росте, а тяжелее был пуда на два. Но что сила против умения? И пока здоровяк махал тяжеленной секирой, Ратан спокойно выжидал, уклоняясь от свистящего лезвия. И в тот миг, когда великан открылся, последовал молниеносный выпад. Кровь хлынула багровой струей, тяжелое тело рухнуло так, что, сотряслась земля. И победный клич людей заглушил предсмертный хрип побежденного.