— Она возвращается? — еле слышно прошептал Кардинал.

Астролог с выражением выполненного долга на лице сложил свиток:

— Да, ваше добродетельство, теперь это не подлежит ни малейшему сомнению!

Потрясенный Кардинал грузно рухнул в кресло:

— Брат Франсиско, вы сообщили Верховному Навигатору о свершении древнего пророчества?

— Нет, ваше преосвященство. Но я уверен — Орден знает об этом не меньше нашего. А при том принципиальном отчуждении, что существует между Орденом и церковью, не думаю, что они заинтересованы в обмене информацией…

— Что же теперь будет? — взволнованно шептал Кардинал, почти не слушая старика-астролога.

— Не ведаю, — растерянно развел руками брат Франсиско. — Очевидно — смута… А возможно, и иные, более страшные беды, если Ника попадет в руки Ордена…

— Несмотря на все церковные и орденские документы, я всегда предполагал, что легенда о Нике — всего лишь красивая сказка, призванная служить для утешения и надежды исстрадавшегося народа, всего лишь несбыточная вера в возможное спасение! — Кардинал даже не замечал, что он говорит вслух. — А в настоящий момент… Это подобно прозрению, озарению, чуду… — Кардинал рысцой подбежал к столу и жадно схватил в руки статуэтку Ники: — Так ты и правда существуешь?

Во взгляде и вопросе Кардинала читалось столько недоверия, что старик-астролог заинтересованно приставил ладонь к глуховатому уху, будто ожидая того, как статуя святой оживет и ответит своему верному слуге. Но губы бронзовой статуэтки по-прежнему оставались безмолвными. Лишь улыбка, запечатленная на них, выглядела еще более язвительной…

А я по-прежнему плаваю.