Король отбросил ручку и выругался сквозь зубы, проклиная талантливую дочурку, поставившую хитроумную защиту от вызова, черпавшую силу для отражения заклинания у самого вызывающего. Густые черные волосы монарха, ласкать которые мечтали многие женщины и при надлежащем упорстве каждая из них, если конечно не числилась в записных уродинах, могла добиться своего, встали дыбом и слегка потрескивали от избытка статического электричества. Лимбер попытался пригладить пострадавшую шевелюру обеими руками, и через некоторое время упрямые волосы согласились-таки сменить позицию, но от прежнего порядка в прическе не осталось и следа.

  - Вероятно, Элия отдыхает и не желает, чтобы ее беспокоили, - с невинно-вежливой улыбкой заметил Мелиор, тихо радуясь тому, что за столь бесцеремонно нарушение планов детей папе попало хотя бы от принцессы.

  - Да, она сейчас в Мире Эйта, - изящно поведя рукой, проинформировал собравшихся гордый своей осведомленностью Энтиор и спрятал издевательсткую улыбку.

  - Тогда понятно, почему сестра застраховала себя от звонков, - согласился Мелиор, уважая право богини на уединение и досадуя на себя за то, что по природной лени защититься подобным образом не удосужился. С другой стороны, заклинания отражения он плел не столь мастерски, как принцесса, и, пробив его защиту, разгневанный король вполне мог накостылять сыну за подобные фокусы. Почему-то его он не любил столь нежно, как дочь, которой прощалось многое из того, что никогда не простилось бы отпрыскам мужского пола.

  - Даю вам двадцать минут на то, чтобы побывать на Эйте и привести Элию сюда. Шевелите задницами, лодыри! Время пошло, - скомандовал король, демонстративно бросив взгляд на массивные золотые наручные часы, инкрустированные сапфирами и алмазами.

  - Но папа..., - привстав и умоляюще протянув руки к родителю, начал было возражать Мелиор, воображая себе бурю гнева, которая обрушится на головы братьев, осмелившихся потревожить богиню в ее потаенном крае.